Прогресс почти всегда приводит к проигрышу тех, кто выигрывал по старым правилам.

[augean_stables]

Поэтому сопротивление новому почти всегда маскируется под заботу о морали, скрепах, культуре, детях, традициях, безопасности — разговоры будут идти обо всем, кроме утраченного преимущества. Люди отчаянно сражаются за свои привилегии.

В XIX веке массовое образование для женщин вызывало моральную панику: «разрушится семья», «женщины утратят нравственность», «мужчины перестанут быть мужчинами». Формально мужчины защищали мораль. Фактически — тот уютный мир, в котором женщина была их собственностью. Жена да убоится мужа своего.

Когда в начале XX века реформаторы начали запрещать детский труд, аргументы против звучали очень знакомо: дети станут ленивыми, утратят дисциплину, вырастут слабыми. «Мы думаем о будущем поколении» и «в поте лица ты будешь добывать хлеб свой» — говорили бизнесмены. В действительности ребенку обычно платили в три-четыре раза меньше, чем взрослому.

Отмена дуэлей, телесных наказаний, публичных казней — все это сопровождалось плачем о «потере чести», «размягчении общества», «конце настоящих мужчин». Меня вон отец так порол, так порол — и ничего, приличным человеком вырос. Когда прогресс отнимает у кого-то право бить, унижать или убивать по правилам, это почти неизбежно называют упадком.

Каждое новое медиа объявляли культурной катастрофой. Печатные книги бездушны и лишены обаяния рукописных. Романы — развращают воображение. Газеты — делают мышление поверхностным. Кино — отучает читать. Телевидение — убивает разговор. Интернет — разрушает глубину. ИИ — убивает способность думать самостоятельно.

Каждый шаг к расширению гражданских свобод сопровождается завываниями моралистов. Отмена сословных привилегий — «толпа захватит власть». Симоньян: «Вы же понимаете, что на любых свободных выборах у нас победят фашисты, которые нас с вами с удовольствием повесят».

Ослабление цензуры — «экстремисты разрушат страну». Ограничение полномочий полиции — «улицы утонут в преступности». Когда правила меняются, проигравшие не говорят: «мы теряем привилегии». Они говорят: «мы защищаем мораль, закон и порядок». Как вы думаете, почему аятоллы так любят рассуждать о нравственности?

p.s.
И знаете, что я вам скажу — если прогресс никого не пугает и не возмущает, значит, это не прогресс вовсе, а так… косметический ремонт.

Dmitry Chernyshev

*
Минутка оптимизма, как мощный аккорд, разложенный по нотам, что по строгому математическому счету и есть Ряды Фурье


Обычно мыслят так: у нас дофига технологий вымирания всех человеков. Вот ядерное оружие, искусственный интеллект, биотехнологии, климатические изменения, всякие наноигрушки - мы постоянно мутим какую-то технологию, и иногда выпадает опасная.

Тут провели матмоделирование ситуации. Сразу отметим, очень уютно натягивая сову на глобус, но точка зрения как минимум забавная.

Существует риск состояния: на каждом уровне технического развития - свой. Сейчас, к примеру, нельзя сдержать ядерную войну и развитие биопатогенов. Если остановить прогресс, эти две угрозы все-равно никуда не денутся. Мы просто застрянем в состоянии, где у нас есть бомба, но нет защиты. Если вероятность ядерной войны, скажем, 0,1% в год, то за тысячу лет стагнации катастрофа станет практически неизбежной.

Единственный способ снизить риск — как можно быстрее проскочить опасный период и изобрести технологии защиты.

Даже естественные риски (астероиды, супервулканы), хоть и малы (1 шанс на 870 000 в год), на бесконечном отрезке времени гарантированно нас убьют, если мы не разовьем технологии для их предотвращения.

Теперь обратимся на переходный риск — идея о том, что опасность исходит не от самих технологий, а от процесса их открытия (например, разные рискованные эксперименты). Типа, как при запуске большого коллайдера думали, что можно положить всю планету.

Если риск фиксирован, например, каждое открытие имеет 1% шанс нас убить, то скорость не важна. Быстро мы нажимаем на спуск в русской рулетке или медленно — суммарный риск одинаков.

Результат моделирования: даже если быстрый рост добавляет опасности, наличие риска состояния перевешивает. В большинстве реалистичных сценариев оптимальная скорость развития — высокая, но конечная.

Безопасность — это предмет роскоши. Когда общество бедное, оно тратит ресурсы на еду и базовое выживание. Когда общество богатеет, ценность жизни возрастает. Люди и государства готовы тратить огромные суммы на медицину, экологию и предотвращение катастроф.

Рост создает ресурсы. Более развитая цивилизация не только имеет более опасные технологии, но и может позволить себе тратить на безопасность. Рациональный планировщик в модели по мере обогащения общества будет перенаправлять всё больше ресурсов с потребления на безопасность. Быстрый рост позволяет нам быстрее стать достаточно богатыми, чтобы купить себе безопасность.

Резюме: Безопасности угрожает не прогресс, а его остановка.

Синельников-Оришак